БОРИСОВСКАЯ БОГОРОДИЦКО-ТИХВИНСКАЯ ОБИТЕЛЬ.

История основания, ее подвижники, чудеса при Тихвинской иконе Божией Матери.

Составитель Павел Субботин.

Благотворительный фонд социальной поддержки "Добрая НАДЕЖДА".
Православный Молодежный Миссионерский центр святых мучениц великой княгини Елизаветы и инокини Варвары.

По благословению высокопреосвященнейшего Иоанна, архиепископа Белгородского и Старооскольского.

 
Народ не знающий свою историю, как трава на ветру...

Cлово Высокопреосвященнейшего Иоанна архиепископа Белгородского и Старооскольского на освящении поклонного креста и памятного камня на месте Борисовской Тихвинской женской пустыни 11.12.1999 г.

Возлюбленные в Господе отцы, братья и сестры!

Сегодня в граде Борисовка совершается историческое событие. На месте бывшего женского монастыря, который назывался Борисовской Тихвинской женской пустынью, воздвигается крест в память о тех монахинях, которые здесь молились Богу, обрабатывали поля, трудились, милосердствовали (когда помогали ближнему); и этот монастырь имел свою историю...

Его основанию положило начало замечательное событие - победа русского оружия над шведами в Полтавской битве, которая произошла в июле 1709 года.

В этой битве граф Борис Шереметев, принимавший участие как полководец, стал явлением или свидетелем чуда, которое совершилось через Божию Матерь, когда он, имея на груди своей икону Божией Матери Тихвинской, не погиб от осколка разорвавшегося снаряда, а остался жив. Осколок направленный прямо ему в сердце, остановила икона, которую он носил на своей груди. И это спасло ему жизнь. И вот в память об этом, здесь, на этом месте, он основал монастырь Тихвинской иконы Божией Матери. И икона Божией Матери стала особо почитаема здесь в Борисовке, в окрестных селениях. Здесь возник иконописный центр и многие иконы, исполненные борисовскими мастерами, сегодня известны во всем мире.

Поэтому воздвигая сегодня крест, памятный крест, мы прежде всего запечатлеваем наше отношение к истории. Мы напоминаем, что наша Отчизна имела великую историю и эта история пронизана духом Православия, духом любви к Богу, ближним и Отчизне. И поэтому вам, дорогие ребята, очень важно сегодня знать, что здесь был монастырь, и проходя мимо этого креста нужно перекреститься. Для того, чтобы осенить свои духовные и физические силы. Господь пошлет вам обилие духовных и земных сил.

Он поможет вам возрасти, поможет решить многие проблемы, если вы будете обращаться к Нему. И поэтому этот крест, на этом святом месте, мы вручаем вашему попечительству, чтобы вы его охраняли. Чтобы здесь были цветы, которые бы приносили радость вам и всем приезжающим. А со временем это место станет местом паломничества и сюда будут приезжать все люди, которые будут посещать град Борисовку.

И нужно помнить о том, что в сегодняшних трудных условиях нашлись люди (они присутствуют здесь), которые вспомнили нашу славную историю для того, чтобы мы имели будущее. Народ, не знающий свою историю, как трава на ветру - куда ветер подул, туда и поклонилась. Чтобы не случилось с нами этого, чтобы мы не забыли тех великих благодеяний, которые Господь посылает нам, сегодня воздвигнут крест и будет освящен. И на этом месте отныне будут совершаться панихиды о почивших воинах, которые и на Полтавском поле полегли, и на Прохоровском и здесь, при освобождении Борисовки. Здесь же будут вспоминаться и монахини, потрудившиеся в этом монастыре. Это исторический и духовный центр. И слава Богу, что этот крест, отныне возвышается над Борисовкой, будет осенять этот славный град, как и 290 лет назад.

И дай Бог, чтобы каждый, кто живет в этом граде, с благодарностью бы относился к своим святыням, относился бы к тому великому достоянию, которое хранит Русская Православная Церковь. Дай Бог, чтобы мы с Вами не были бы "иванами не помнящими родства" и, чтобы никто не мог нас разъединить. Чтобы мы не забыли свою историю, чтобы мы имели силы для созидания настоящего и будущего.

Поэтому я вас всех поздравляю и благодарю создателей которые воздвигли этот крест и заложили памятный камень.

Это великое событие - оно пока, что может быть так вот скромно, спокойно совершается. Но все великое в малом, в малом каком - то событии. А со временем, Господь, благословит это место особой благодатью и всех живущих в граде Борисовке.

Спаси вас Господи!

К читателю.

В настоящее время происходит возврат к духовному наследию Святой Руси. Мы восстанавливаем свою духовную, культурную и историческую память. Цель выпуска данной брошюры - внести посильный вклад в дело пробуждения национального, духовного самосознания, открыть забытые страницы истории небольшого уголка нашей Родины, Святого Белогорья.

Ниже мы представляем вашему вниманию рассказ об истории Богородицко-Тихвинского женского монастыря, основанного в 1709г. в благодарное воспоминание о заступничестве Пресвятой Богородицы в Полтавском сражении и располагавшегося близ слободы Борисовки по 20-е гг. XX века. Его основание неразрывно связано с личностями российского Государя Петра I и его фельдмаршала Б.П. Шереметева. Жизнь монастыря была освящена усердным подвижничеством, духовно направляемым из знаменитой Оптиной пустыни, пребыванием в нем чудотворного образа Тихвинской иконы Божией Матери, а также явлениями Самой Пресвятой Богородицы.

Надеемся, что предлагаемое повествование обогатит ваши знания по истории отечества и послужит уроком подлинного благочестия.

Глава 1. Основание женской обители и первое время ее существования

Основание в слободе Борисовке женского монастыря связано с личностью графа Бориса Петровича Шереметева, фельдмаршала Петра I. Отправляясь на Полтавское сражение, Борис Петрович дал обет построить в случае победы монастырь, и взял с собой глубоко чтимую им Тихвинскую икону Божией Матери, поместив ее во время битвы у себя на груди. Предание повествует, что когда Петр I решил дать шведам генеральное сражение, то назначил его на 26 июня - день празднования явления чудотворной Тихвинской иконы Божией Матери. Но благочестивый фельдмаршал упросил государя отсрочить битву на один день, чтобы почтить его приличным празднованием и испросить русскому воинству молитвенный покров и заступничество Божией Матери. Командуя в день сражения центром русской армии, Б.П. Шереметев отличился примерным мужеством, появлялся в самых опасных местах и испытал над собою очевидный знак небесного заступничества - находясь под жесточайшим огнем, граф остался невредимым даже тогда, когда пуля, пробив латы и платье, задела рубашку, проглядывавшую из-под расстегнутого камзола. После одержания русской армией победы монарх и его полководец, относя ее заступлению Богоматери, молебно отпраздновали это событие. Возвращаясь с Полтавской битвы, царь Петр I заехал к своему соратнику и другу в Борисовку, где пробыл у него шесть недель. Здесь-то граф и поведал государю свое сердечное желание построить женскую обитель.

Предание гласит, что сам Петр I выбрал место для будущего монастыря. Обозревая окрестности, он обратил внимание на гору, возвышающуюся над местностью, приказал изготовить большой деревянный крест и собственноручно водрузил его на вершине горы, назначая тем самым место для построения храма во имя Преображения Господня. Главная же церковь, уже по воле графа, была устроена во имя Тихвинской иконы Богородицы, а монастырь получил наименование Богородицко-Тихвинского.

Всякий, кто поднимался на Монастырскую гору, неоспоримо должен признать, что выбор места для обители делает честь вкусу Петра I. Гора эта, будучи выше других, стоит отвесно над рекой, возвышаясь над ней, как неприступная скала; она почти отделена от цепи проходящих здесь холмов: с юго-востока обтекает ее река Ворскла, на противоположном берегу которой раскинулась Борисовка; на юге, под горою, простираются далеко вперед живописные луга, прорезанные ручьями.

С запада - другие горы, покрытые лесом; лишь с севера эта гора соединяется небольшим перешейком с грядою холмов, также поросших лесом. Взглянув на нерукотворную картину, открывающуюся взорам с вершины сей горы, напрасно самый взыскательный вкус стал бы искать в окрестностях Борисовки места более удобного и красивого для иноческой обители.

Строительство оной началось в 1710 г., в 1713 г. монастырь уже действовал, в нем были кельи и живущие в них монахини, а церковь еще достраивалась. В следующем году строительство в общих чертах завершилось и о его результатах свидетельствует следующее описание: "При слободе Борисовке за рекою Ворсклом Тифинский девичей монастырь, в нем церковь во имя Преображения Господня, с трапезною теплою, против трапезной чрез сени кухня под одною крышею, крыта дубовою гонтою; другая церковь вновь строитца во именование Тихвинской Богородицы. Колокольня на воротах, в ней колоколов шесть, крыта гонтою. Оной монастырь огорожен забором, при оном же монастыре монастырской скотной двор, строения одна изба черная с сенми и с коморою и с погребом, да подле того двора комора ж с погребом в котором ставится монастырской припас... Да поповских два двора, в них светлицы с кухнями и з сеньми, крыты гонтою, в тех дворах зимние погреба и сараи плетневые. К одной стороне того монастыря сад яблонь и cлив,.. груши и вишни и виноград, огорожен забором. Ниже того монастыря одна изба с сенми весма ветхая, крыта соломою, в ней живет для монастырских всяких надобностей черкашенин..."

Первого января 1714 г. Б.П. Шереметев утвердил "Завет или артикул Графа Бориса Петровича Шереметева, как содержать новопостроенную обитель в слободе Борисовке, нарицаемую Пресвятыя Богородицы Тихвинския". Этим документом штат монастыря устанавливался в 12 монахинь и тринадцатой игуменьи. Требовалось, чтобы монахини были грамотны и умели править ту часть церковной службы, к которой допускались женщины. В монастыре должен править службу священник-монах, другие мужчины ни к каким службам не должны допускаться.

"Завет" устанавливал строгие правила поведения монахинь. Для хозяйственного обслуживания монастыря предписывалось назначать шафера (шапора - завхоза), воротника, водовоза и пастуха.

Устанавливалось денежное жалование и продовольственное снабжение, которое должно выдаваться из доходов вотчины. Ежегодно на содержание монахинь выдавалось денежное жалование: по два рубля в год на каждую (свиная туша тогда стоила 50 коп., баран - 24 коп., четверть (ок. 130 кг) ржаной муки - ок. 63 коп.) и хлеба для продовольствия. Так в 1768 г. монастырю было выдано 20 четвертей ржи, 5 четвертей пшеницы, 5 четвертей пшена и 4 четверти гречихи. Выдавалась также соль по 6 пудов в год, воск на свечи 1 пуд. В два праздничных дня в год монастырю давалось дополнительно хлеба по 1,5-2 четверти для угощения бывавших там богомольцев.

При монастыре содержалось пять коров для молока монахиням. Да по "артикулу" полагались две лошади и тринадцать овец. Фураж для скота обеспечивался слободчанами. Вотчина содержала двух священников, служивших в двух монастырских церквях. Богородицко-Тихвинский монастырь представлял собою, таким образом, частный, содержавшийся на доходы с борисовской вотчины Шереметевых. Ограниченное число монахинь, фиксированное "заветом" продовольственное и денежное обеспечение обусловили небольшой достаток, скромное и тихое существование обители в первые свои десятилетия. Иногда попечителям монастыря приходилось специальными указами назначать прибавки к жалованью, ибо цены на необходимые товары росли, а установленное в "завете" довольствие не могло в этих условиях обеспечить всем необходимым.

Малочисленность сестричества, фактическое нахождение монастыря в черте многолюдной слободы Борисовки и проживание там части монахинь в особых "гошпиталях" отрицательно сказывалось на части молодых сестер, которые не всегда могли удержаться от мирских соблазнов. На это обратил внимание Белгородский епископ Епифаний (Тихорский) (1722-1731 гг.). Он 7 марта 1727 г. написал Св. Синоду о существующих нестроениях и, на основании указа 1724 г. о приписке малобратственных монастырей к великобрат- ственным, распорядился вывести тех монахинь в Хотмыжский Покровский монастырь, в дальнее от мирских домов расстояние, а церковь, при которой жили в особых покоях те монахини, упразднить (так как "попу с причетниками быть стало не у чего, церковной земли и покосов и других угодий при той церкви никаких нет") и утварь с колоколами из нее передать в другие борисовские храмы.

Однако Св. Синод эти распоряжения преосв. Епифания не утвердил по прошению вдовы графини Шереметевой А.П. Она просила Синод утварь не отбирать, а на место выведенных черниц собрать в гошпитальные покои других неимущих черниц, которые жили бы там для поминовения родителей, прародителей и всех родственников графини. Синод 7 июня 1727 г. определил: "по силе указа Верховнаго Тайнаго Совета, которым велено маловотчинные и безвотчинные монастыри, питающиеся своими, трудами без жалования, оставить на прежнем основании,- при означенной в Борисовке церкви древних и многолетних, а не молодых, черниц коликих графиня неоскудно питать и потребным награждать похочет, и в том ея служители письменно обяжутся, содержать позволить, и церковной утвари из той церкви не брать, только смотреть накрепко, чтоб никакого бесчинства в том месте не происходило и были б тут монахи неисходно, в мирские дома не волочились, а бегающих и в мирских домах укрывающихся монахинь наказывать по своему усмотрению преосвященному Епифанию, которому определить к тем старицам наставницу искусную".

Фельдмаршал Б.П. Шереметев явился первым ктитором монастыря. Он пожертвовал ему много церковных предметов и, между прочим, Евангелие, печатанное в 1698 г. Скончался, граф в 1719 г.

Глава 2. Богородицко-Тихвинская обитель в XIX веке

Следующий этап в жизни монастыря имеет своим началом рубеж XVIII и XIX веков, когда управление вотчиной и опека обители перешли в руки графа Николая Петровича Шереметева. Этот период ознаменовался рядом преобразований в устроении монастыря, которые послужили основой для его последующего благоденствия и процветания.

В 1789 г. граф писал преосвящ. Феоктисту (Мочульскому) (1787-1818 гг.), епископу (впоследствии архиепископу) Белгородскому и Курскому:

"Преосвященный Владыко, Милостивейший Государь мой! На почтенное письмо Вашего Преосвященства о состоянии в слободе моей Борисовке, Тихвинской пустыне, имею честь объяснить, что я за первое основание считаю не переменять постановлений, которые угодно было покойному родителю моему учредить, а следуя тому, охотно желаю я помянутую пустынь содержать на том же точно основании, как оная и при покойном родителе моем была, прося при том Ваше Преосвященство продолжить к той пустыне и прежнее покровительство Ваше. Впрочем с истинным почтением есмь всегда. Милостивый Государь мой, Вашего Преосвященства покорный слуга Граф Николай Шереметев. Августа 21-го дня, 1789 года".

Точное исполнение этого письма мы видим в постоянном внимании графа к нуждам обители, во все время его последующей жизни (1788-1809 гг.). Отношение нового владельца Борисовки к ее обители нам мало известно до 1800 года. К этому времени мы относим прибавку жалования и хлебного довольства игуменье и монашествующим, необходимость которой была показана в предыдущей главе нашего повествования. Эта прибавка послужила в дальнейшем основанием штатному положению 1800 г.

Других перемен в обители до этого времени не видно: только в 1793 г. начальница Борисовской пустыни, Александра Шарова, по распоряжению духовного начальства, была перемещена на покой в Харьковский Вознесенский женский монастырь, а вместо нее начальницею в Борисовскую пустынь была определена из Белгородского женского монастыря монахиня Анфия, старица добрая и благочестивая, которая управляла обителью до 1801 г.

Каково же было устроение и внешний облик монастыря к началу XIX века, по прошествии свыше восьмидесяти лет со времени его возникновения? Как видно из описи 1799 г., монастырь находился в следующем состоянии.

Обитель имела две церкви - во имя Преображения Господня, во имя иконы Тихвинской Божией Матери. Последняя была построена из дерева на каменном фундаменте, крестообразно о пяти главах. Главы эти были покрыты железом, а по железу вызолочены листовым золотом. На главах же были кресты железные, позолоченные таким же образом. Кровля храма была покрыта "красною мумиею", стены же побелены. Внутри храма по углам около дверей и окон было выкрашено голубой и белой красками. Иконостас этой церкви был четырехъярусный, местами с позолоченной резьбою, местами гладкий, поля же его были выкрашены "лазоревою краской". "В сей церкви подле иконостаса по правую сторону киот при двух столбах с верхом резной вызлащенный, а гладкие места высеребряны; вокруг оной иконы в том же киоте написано 13 изображений Богоматери; в нем чудотворная икона Тихвинской Богоматери с Предвечным Младенцем.

На которой иконе риза и венец с одною короною серебряною кованою вызолочены, каменьями яхонтовыми, изумрудами и простыми хрустальными осыпаны, занавес штофный по белому полю золотой цвет с разным цветом" . У этой иконы после множества исцелений люди оставляли различные привесы, как то: кресты, иконки, нити жемчуга, кольца, серьги, деньги и так далее. Все эти вещи и привесы по времени были употреблены на разные обделки икон, преимущественно же на украшение ризы к иконе Тихвинской Божией Матери, пожертвованной оптинским старцем иеросхимонахом Леонидом в 1838 году, привезенной им из Тихвинского монастыря, мерою и изображением с явленной иконы (см. Примечание в конце книги).

"На храмовом аналое икона Тихвинския Богоматери, на которой оклад поля и венцы серебрянные вызолоченные, в венцах пять штучек финифтяных, онаго же образа риза вынизана китайским жемчугом, с верху звезда алмазная, по бокам две звездочки бирюзовыя, в средине по брилианту маленькому, около лику местами вынизано настоящим жемчугом" . Посреди церкви висело медное посеребренное паникадило (люстра) о 16 подсвечниках, при нем было привешено стеклянное яблоко (шар), в середине которого располагались различные фигуры.

Вторая церковь, во имя Преображения Господня, являлась "теплой", то есть в ней службу справляли круглый год, в том числе и в зимние морозы. Она была с довольно низким потолком, построена с трапезною из липового брускового дерева и покрыта гонтом. Церковь была одноглавая, глава была покрыта железом и выкрашена зеленой краскою, глава была увенчана железным позолоченным крестом. Иконостас храма был двухъярусным, с позолоченной резьбою.

Монастырские трапезная и кухня были под одной кровлей с Преображенской церковью. Келий монашеских было в пяти связях восемь, да еще особо одна келья для начальницы обители. Все постройки были деревянными. По этой причине монастырь, по воспоминаниям жителей, несколько раз горел.

В монастыре был амбар для ссыпки хлеба, зимний погреб и скотный двор со множеством хозяйственных и жилых построек. Обитель имела восемь коров, пять быков, двух телочек, шесть подтелков, бычка и двух меринов (лошадей). Для прокорма скота монастырь располагал 16 десятинами сенокоса в урочище близ реки Ворсклы на т.н. Копанках.

При монастыре был священнический двор, где жил священник Федор Турьянский. Другой священник, Ефим Алабушев, жил на собственном дворе. У этих батюшек издавна во владении находилась сенокосная левада мерою 8 десятин в упомянутом урочище.

Рассмотрев внешний облик и хозяйственный быт монастыря, обратим внимание на его обитательниц. Из Ведомости, поданной от обители в Белгородскую Духовную Консисторию за 1788 г. видно, что в монастыре в том году состояло:

1. Начальница Александра Шарая (52 года);
2. Уставщица Надежда Тверская (47 лет);
3. Клирошанка (поющая на клиросе) Ульяна Ткачова (47 лет);
4. Клирошанка Тарсилия Гезева (48 лет);
5. Клирошанка Магдалина Данилова (47 лет);
6. Любовь Гаврилова (55 лет);
7. Маргарита Журавлева (57 лет).

Двое последних по неграмотности, слабости здоровья и дряхлости никакого послушания в отличие от остальных не несли и в 1789 г. были заменены новыми монахинями: клирошанкой Манефой Дементьевой (47 лет), переведенной из Изюмского женского монастыря, и пономаркой Марионилой Кармазиновой (50 лет), неграмотной.

По уже знакомой нам описи монастыря 1799 г. состав сестричества приобрел некоторые изменения:

1. Игуменья Анфея;
2. Ефросинья;
3. Тарсилия;
4. Марионила;
5. Магдалина;
6. Миропия;
7. Улита.

Как видим, из прежнего состава в обители по-прежнему подвизались Тарсилия, Магдалина и Марионила. О сестрах Тарсилии и Мариониле мы будем иметь рассуждение несколько позже. Кроме вышеупомянутых игуменьи Анфеи и шести монахинь в монастыре по указу графа жили Анна Матвеевна (вдова приказчика села Останкова Петра Сергеева) и вдова Пелагия, в отличие от монахинь (черниц) Анна и Пелагия были "белицами", то есть немонашествующими.

Таким перед нами предстает Богородицко-Тихвинский монастырь в конце XVIII в. Начало нового, девятнадцатого, столетия ознаме- новалось для монастыря одним немаловажным событием, послужившим краеугольным камнем для его последующего благоустройства и процветания. Этим событием было утверждение графом Николаем Петровичем Шереметевым 27 апреля 1800 года нового штатного положения, которое окончательно заменило те пункты "завета" основателя монастыря, что касались материального обеспечения обители.

Мы уже видели, что и прежде содержание обители не раз изменялось против "завета" основателя прибавкою денежного и хлебного жалования силой именных графских указов, что было мерою вынужденной по времени и изменением в ценности монеты и увеличением цен на жизненные потребности. Совокупность этих причин и неудобства, связанные с устареванием "завета" основателя, давно требовали существенного изменения в отношении содержания обители и обеспечение этого изменения постановлением, сообразным с действительными потребностями времени и места. Граф Николай Петрович, вняв этой необходимости и желая видеть расширение обители, увеличил ее штат вдвое против прежнего и новым положением даровал монашествующим безбедное по тому времени содержание, исчислив его на каждую монахиню порознь, дозволив получать хлеба и проч. по усмотрению игуменьи деньгами или натурою.

По положению 1800 г. содержание монастыря было следующим:

игуменья получала 100 рублей (включая сюда продовольствие);
24 монахини - 1032 рубля на всех;
2 священника - 22 рубля 50 копеек на двоих;
4 сторожа - 106 рублей 40 копеек на всех;
скотница получала 26 рублей 60 копеек;
шапор (завхоз) - "положено давать ту льготу, какая теперь дается от миру".

Скота полагалось: 10 коров, 3 лошади, им на сено и овес - 29 рублей 8 копеек. Для разъездов предписывалось сделать тамошним мастерам одну таратайку, одни дроги и одну кибитку, да дать упряжь.

Всего на содержание обители положением 1800 г. выделялось 1929 рублей 32 копейки. Выплату этого содержания предписывалось производить ежегодно в два срока - первую половину в начале января, а вторую в начале июля.

Граф Николай Петрович не ограничился только законотворчеством - в декабре 1801 г. он дает распоряжение вотчинному правлению о постройке в монастыре новых келий, разрешив для этой цели заготовить необходимое количество леса из т.н. Графских дач.

Из документа, датированного 1822 годом, можно видеть, что благосостояние монастыря стало улучшаться. Игуменья Августа указывает, что за восемь лет она собрала более 23 тыс. рублей и просила сначала опекунов, а затем и самого графа Димитрия Николаевича Шереметева о строительстве новой каменной церкви вместо деревянной. В разное время было отпущено 15 тыс. рублей из оброчных денег. При строительстве храма было допущено много злоупотреблений, за что управляющий Борисовской вотчиной барон Клодт был отстранен от должности, а должностные лица были наказаны материально. В дальнейшем шло строительство новых келий и второй церкви. Ныне в Борисовском краеведческом музее хранится медная доска с текстом следующего содержания:

"Во имя Отца и Сына и Святаго Духа Аминь. 1831 года 29 дня Сентября Основанъ Храм сей во именование Преображения Господня при ИМПЕРАТОРЕ НИКОЛАЕ I. Иждивением Графа Дмитрия Николаевича Шереметева; под надзоромъ Управляющаго Имением Титулярнаго Советника и Кавалера Грачева; съ Благословения Преосвященнейшаго Епископа Иннокентия Курскаго и Белоградскаго и кавалера, заложен Священно-Архимандритомъ и кавалеромъ Иоасафомъ Курскимъ."

Помимо молитвенного бдения и хозяйственных обязанностей монахини занимались иконообдельческим ремеслом, то есть украшали иконы золотой и серебряной фольгой, "одевая" их в ризы. В обители была довольно крупная библиотека, где в конце XIX века имелись очень ценные издания: сочинения епископов Лазаря Барановича, Феоктиста Мочульского и Илиодора.

Глава 3. Подвижничество в Борисовской Богородицко-Тихвинской обители

За двести лет своего существования Богородицко-Тихвинская обитель явила целый сонм иночествовавших, которых и по смерти помнили за их подвижническую жизнь. Составитель истории монастыря, отец архимандрит Леонид (Кавелин) пишет о них в своем труде следующее: из числа 12-ти настоятельниц, управлявших им до половины XIX века и уже окончивших свое земное поприще, до сих пор (то есть к началу XX в.) с особым чувством уважения и признательности произносятся и памятуются имена игумений: Анфии, Августы, Венедикты, Анатолии, Арсении и Макарии, как таких настоятельниц, которые к попечению о внутреннем и внешнем благоустройстве обители, присоединяли еще и спасительную ревность о личном преуспевании в иноческих добродетелях, являя собою поучительный пример для душ, порученных их духовному окормлению.

Предание сохранило особую память лишь о некоторых старицах и сестрах обители, служивших для прочих примером для спасительной жизни вообще и образцом той или иной иноческой добродетели в частности. История обязана тщательно собрать эти предания и сохранить на своих страницах память о благочестивых подвижницах в назидание и поощрение будущих поколений. Так из стариц, скончавшихся в первой половине XIX столетия, особо выделяются:

Ранее нами уже упоминаемая уставщица Тарсилия Гезева, родом из борисовских украинок (по именному списку 1789 г. ей показано 47 лет, в то время она была клирошанкой - пела на клиросе), прожила до глубокой старости в подвигах благочестия, строгом посте и непрестанной молитве, постепенно стяжала нелицемерную кротость, крайнее смирение и любовь ко всем. Пост ее простирался до того, что она никогда не ела горячего кушанья и даже не пила чаю. Любимой едой ее был картофель. "Евпраксия, - говаривала она жившей с ней монахине - свари-ка мне картошки не мывши, а я съем не лупивши", прикрывая этой шуткой свое воздержание. И действительно - несколько таких немытых и неочищенных картофелин, уподобляясь пепельной пище древних подвижников, составляли нередко всю ее дневную трапезу. Ведя ангелоподобную жизнь, она еще на земле удостоилась видения бесплотных - в алтаре во время богослужения и в своей келье, которая была для нее не местом покоя, а усиленных подвигов и непрестанной молитвы. За четыре года до смерти она впала в болезнь и почти не вставала с постели, принимая свой недуг как знак посещения Господня со смирением и благодарением Ему. В минуту своей блаженной смерти Тарсилия имела благодатное видение, о котором присутствующие могли заключить по ее гласной беседе с незримой гостьей: "Откуда ты пришла ко мне, прекрасная девица?", - спрашивала ее старица. "Чы не из Иерусалима?". И, помолчав немного, продолжала: "Так ты из Иерусалима! Возьмы ж мою душечку, возьмы ж мою душечку!" и, произнося эти слова, она начала креститься и вскоре предала душу Богу. Умерла она в день празднования явления чудотворной иконы Тихвинской Божьей Матери, 26 июня 1817 года, что, вместе с упомянутым видением, было для всех знаком очевидного к ней благоволения Пресвятой Богородицы.

Подобно матери Тарсилии была ее дочь по духу, сожительница по келии, монахиня Евпраксия Логинова, родом из украинских дворян. Она тоже жила до глубокой старости в величайших подвигах и совершенном нестяжании, в самом строгом посте и умерщвлении плоти. Скончалась она о Господе в 1835 г.

Современница ее, монахиня Маргарита из дворянской фамилии Симоновых равным образом была неутомима в подвигах духовных, нестяжательна, воздержанна и всю жизнь проводила в непрестанной молитве.

Монахиня Марионилла Кармазинова (по ведомости 1789 г. ей 50 лет, неграмотна) отличалась среди всех сестер необычайной простотою, соединенною с кротостью и смирением. Рассказывали, что она почти безвыходно находилась в церкви, по слову псалмопевца, "приметаяся в дому Божием день и ночь", упражняясь в непрестанной молитве. Между обязанностями ее заметили, что она приносила в храм деревянные спички и, пройдя четки, после каждой сотницы откладывала по одной спичке, вероятно, для соблюдения счета, дабы в точности выполнить однажды принятое ею на себя правило. Скончалась она в 1815 году.

Достойны особой памяти и уважения две монахини из донских казачек: одна Афанасия (свечница) прожила в обители более 50 лет в великих подвигах и скончалась в 1837 году; другая Ираида, прожила здесь 40 лет, и была для всех примером кротости, смирения и усердия к Богу: она каждые сутки прочитывала весь Псалтирь, не пропуская при том церковной службы и дел по своей должности (она была благочинною). В 1837 г. вызвали ее указом Св. Синода на Дон для управления Новочеркасским женским монастырем и возвели в сан игуменьи. Управляя сею обителью с усердием и искусством, она впоследствии, ослабев в силах, сложила с себя эту должность, приняла схиму с именем Иулии и отошла в мир иной в 1844 г.

Монахиня Ангелина Толбузина прожила в обители свыше 30 лет и скончалась в 1841 году в Киеве, бывши там на поклонении святым местам. Она оставила о себе добрую память в обители своей горячей любовью к Богу и ревностью о спасении себя и ближних. Исполняя строго уставы святых Отцов, она всегда советовала и другим исполнять их неленостно, при чем говорила с такою силою убеждения, что нередко приводила в умиление самых нечувственных, любила умиротворять враждующих, утешать скорбящих, умела, говоря словами апостолов, радоваться с радующимися и плакать с плачущими, стараясь "для всех быть всем, чтобы спасти некоторых". Будучи уставщицею на клиросе, она с ревностью и усердием воспевала славу Божию и святых Его, и всем внушала стоять в церкви со страхом и умилением.

К числу оставивших о себе память послушниц принадлежат две - Марфа и Пелагия, родом из дворян Белгородского уезда по фамилии Тимошевские. Своей набожностью, кротостью, смирением, незлобием, любовью к ближним и состраданием к несчастным они превосходили многих. Поступили в обитель они в 1816 г., а скончались одна в 1820 г., а другая в 1821 г., оставив монастырю неоцененное сокровище - привезенный их родным дедом из Палестины позолоченный серебряный крест, содержащий в себе части древа животворящего Креста Господня, ризы Господней, и сверх того 58 частиц мощей разных святых угодников Божиих. Ими же пожертвована в обитель древняя икона святителя Николая.

Не менее них были памятны две сестры из купеческого сословия г. Корочи Елисавета и Анна Ивановны Алехины. Елисавета, будучи редкой красоты, на 17 году своей жизни убежала тайно от родителей из-под брачного венца и пришла в обитель пешком, осенью, в одном легком платье. Она прожила в монастыре три года и ни просьбы и ласки, ни угрозы и гнев родителей, не могли ее извлечь оттуда. Уневестив себя мысленно Небесному Жениху, Христу, она скончалась вскоре блаженно и действительно, ее постоянство в терпении и добродетели достойны удивления. Ее сестра Анна, во всем подобная ей, долго была удерживаема родителями от исполнения своего желания поступить в обитель, от этой скорби она впала в болезнь и уже перед смертью была привезена в монастырь, где и умерла через 40 дней после своей сестры.

Схимонахиня Агриппина, в мире Аграфена Петровна Шеншина, родом из дворян Мценского уезда Орловской губернии, поступила в Нежинский монастырь в двадцатилетнем возрасте и по разным скорбям и гонениям, а также по желанию родителей, в течение двух лет перешла из Нежинского монастыря в Каменскую пустынь, оттуда в монастырь Елецкий и, наконец, в 1829 г. появилась в Борисовской обители. Ее кротость и другие добродетели могли бы быть назидательным примером для многих, но Господу было угодно вскоре отозвать ее в лучший мир. Она получила сильную чахотку и страдала ею восемь месяцев, перенося болезнь с удивительным терпением и благодаря Бога за Его посещение ее, ибо подвижники и подвижницы считают любую болезнь знаком Божьего к себе внимания, так как в скорбях человек успешнее борется со многими грехами гордости, самолюбования, жестокосердия, он становится смиреннее, закаляет душу свою и приближается к своему спасению. Скончалась схимонахиня с напутствием Святых Тайн Христовых 8 июля 1831 г., двадцати четырех лет от роду, прожив в монастыре два года. Перед своей смертью она была пострижена в мантию и схиму с прежним именем Агриппины.

В 1855 г. одна женщина из деревни Карповой (ныне село Пушкарное Яковлевского района), при телесной болезни страдавшая помешательством ума, увидела во сне, что если она съездит в Борисовскую обитель и отслужит панихиду по схимнице Агриппине, то получит выздоровление. Исполнив это, женщина действительно выздоровела. С тех пор многие люди, совершенно не ведая о существовании Борисовской обители и о живущих в ней, видели подобные сны, приезжали и приходили в монастырь и спрашивали схимницу Агриппину. Не найдя ее, служили по ней панихиду и получали облегчение.

Из священников, служивших при Богородицко-Тихвинском монастыре, добрую о себе память оставил уже упоминаемый нами в предыдущей главе о. Феодор (Турьянский), который, будучи долгое время духовником всех сестер, умел заслужить общую их любовь и уважение. Причина этого заключалась в его образе жизни: овдовев, он сдал свое штатное священническое место сыну о. Петру, а сам, оставаясь в звании духовника и живя в доме сына, проводил жизнь подвижническую и уединенную, пребывая в непрестанных трудах, посте и молитве.

Венцом такой совершенно монашеской жизни и было принятие о. Феодором монашества за три года до его смерти. Во время своей предсмертной болезни он три раза соборовался елеем, был напутствован причащением Св. Таин, благословил детей и приходивших проститься со своим духовным отцом сестер и мирно скончался в 1848 году. Мать о. Феодора, в иночестве Феодосия, скончалась монахиней Борисовской обители, сын его о. Петр священствовал в монастыре более 30 лет (15 при отце).

Опытность о. Феодора как духовного отца имела своим источником дружбу его с современным ему подвижником благочестия, иеромонахом Оптиной пустыни о. Леонидом (в схиме Львом). При помощи его советов он устроил свою жизнь по-монашески: любимым его чтением были, по указанию старца, духовно-подвижнические книги о деятельности и жизни святых отцов Исаака Сирина, Аввы Дорофея, Нила Сорского, Симеона Нового Богослова, Варсонофия и Иоанна и других. В этих книгах о. Феодор и черпал спасительные для себя уроки и сделался полезным наставником и руководителем вверенных его духовному окормлению инокинь. Лучшей похвалой опытности, приобретенной о. Феодором на этом пути, служит отзыв о нем старца о. Леонида:

"Слушайте беспрекословно о. Феодора, я знаю, что он скажет вам то же самое, что я".

Господь послал о. Феодору в его уединенной жизни и единонравного пособника: то был простодушный Лукиан, один из бобылей (безземельных) слободы Борисовки. Прожив 25 лет у родных и томимый духовною жаждою, Лукиан удалился в окрестные леса и, там поселившись, стал упражняться в постоянной молитве и богомыслии. Но Господь не замедлил указать Лукиану его путь. Однажды сын о. Феодора, гуляя в лесу без какой-либо особенной цели, нечаянно увидел Лукиана, в слезной молитве и сокрушении изливающего свою душу Создателю. Вступив с Лукианом в разговор, о. Петр не без труда уговорил его сходить к о. Феодору за советом, обещая, что тот наставит его на путь спасения и свято сохранит его духовную тайну. В свою очередь о. Феодор, увидев благие стремления и редкую простоту сердца Лукиана, возлюбил его всею душой и уже не хотел с ним расставаться, тем более что и сам, решив жить уединенно, искал и молил Бога послать ему доброго пособника для этой безмолвной, подвижнической жизни. Немалого труда, однако, стоило о. Феодору убедить простодушного Лукиана в том, как опасно предпринимать подвижническую жизнь без совета и наставления опытных в ней духовных мужей, и как легко впасть в прелесть, начав знать безмолвие и заниматься умной молитвой, не заботясь об очищении сердца от страстей и помыслов.

Лукиан внял совету батюшки и скоро сделался самым усердным его послушником, а через некоторое время и сравнялся с ним в духовных подвигах и дарованиях, покрывая дар глубоким смирением и простотою. Лет пятнадцать он прожил на пасеке вместе с о. Феодором, ежедневно ходя в монастырь ко всем церковным службам.

Некоторые из монахинь, не зная тайны его жизни, были недовольны тем, что он становился среди них, а не где-нибудь в стороне; но он, зная, что делал, принимал их упреки и выговоры, а иногда и толчки, молча. Когда же требования становились настоятельнее, говорил только: "Що се, Боже мылостывый! Колы треба, то и пийду!" и на завтра снова являлся на своем месте. Молился он более на коленях и, наклонив голову к земле, едва отделял ее по временам от пола. Наконец, одни привыкли видеть его среди себя как бродягу, другие, более духовные, узнав редкие качества души его, полюбили доброго старца, и, оказывая ему внимание, смотрели на него с уважением. Но простодушный Лукиан был столь же равнодушен к заслуженному вниманию одних, как и к незаслуженному пренебрежению других. Оплакав смерть своего благодетеля и духовного наставника о. Феодора, он жил еще лет одиннадцать после этого, находясь более в церкви. Ночи он проводил без сна в молитве, летом на открытом воздухе, а зимою на чердаке в доме о. Петра. Воздержание его в пище было удивительно. Рассказывали, что в начале своего подвижничества он несколько лет питался почти одним мелом и едва отвык от него по наставлению о. Феодора, потом возвратился к обыкновенной пище, ел кое-что, да и то чрезвычайно мало. Если какая из монахинь успевала уговорить Лукиана зайти к себе в келью и давала ему чашку горячей воды, разведенной ложкой меда, то это была величайшая прихоть, которую он позволял себе только по большим праздникам. Старец Лукиан мирно скончался, удостоившись перед смертью благодатного видения свидетельствовавшего о том, что его душа угодна Господу. Жизнь и смерть этого раба Божия есть очевидное для всех нас доказательство, что сердечная простота и смирение - надежные руководители ко спасению.

Глава 4. Оптинские старцы и Борисовская пустынь

Рассказ схимонахини Борисовской женской пустыни, матери Леониды. "Проживши в Борисовской пустыни около девяти лет, я с одною старицею того монастыря, схимонахинею Лаврентию, отправилась в Оптину пустынь. Старец о. Макарий был тогда еще жив - это было в 1857 году. Отец Макарий, преподав мне душеспасительныя наставления и благословение, сказал, чтобы я читала книгу преп. Аввы Дорофея. Потом прибавил, что пришлет ко мне о. Амвросия и книгу преп. Дорофея. Вскоре батюшка Амвросий пришел ко мне на гостиницу. Старица м. Лаврентия в это время уезжала к родным, и я осталась одна. Батюшка о. Амвросий произвел на меня с первого раза сильное и весьма приятное впечатление. Особенно назидательна была для меня его беседа о значении монашеской жизни и о богоугождении вообще. О. Амвросий ходил ко мне почти неделю, назидал меня своими словами. Он как бы возродил меня в духовную жизнь. Между прочим, он сказал мне, что, по возвращении в монастырь, моя жизнь изменится к лучшему, не говоря в духовном, но и в материальном отношении, что и сбылось на самом деле. После сего я не переставала вести с о. Амвросием переписку. О. Макарий благословил меня, первую из всех сестер Борисовскаго монастыря, поступить под духовное водительство о. Амвросия как Старца. После меня и прочие сестры поступили под его руководство, особенно после кончины о. Макария. Во всех важнейших вопросах своей жизни я обращалась за советами к о. Амвросию. Переписка эта не прерывалась до самой кончины Старца в октябре 1891 года. Несколько раз я приезжала к нему и всегда выносила великую духовную пользу из его мудрых бесед. Вскоре затем я занемогла какою - то не определенною нервною болезнью и пролежала в ней 21 год, не выходя из кельи. Болезнь эта тоже была предсказана Батюшкою о. Амвросием. Через 21 год, я получила исцеление от сей болезни по явленной мне милости от чудотворной иконы Божией Матери, именуемой "Козельщанскою". Помню, что как только, по приезде в Козельщину и по входе в церковь, возложена была на меня сия святая икона, я в то же время получила исцеление и укрепилась ногами настолько, что могла уже дойти до гостиницы без помощи других. Возвратившись в свой монастырь, я была с приветливостью встречена с сестрами и матушкой Игуменьею.

Но в скоре постигла меня большая скорбь по злобе вражией. Восстала на меня одна из сестер и начала делать мне всяческие притеснения. Писала я об этом о. Амвросию, но Старец велел мне терпеть. Так продолжалось несколько лет. Упомянутая сестра особенно восстала против о. Амвросия, всячески его унижая перед сестрами, но Батюшка, как при жизни своей отличался всегда милосердием и любовью ко всем, так и по смерти пребыл таким же. Спустя года два после его смерти монахиня эта заболела горловою скарлатиною. Болезнь усилилась, и доктора решили, что она должна помереть. Но вот Батюшка является ей во сне и исцеляет ее. Об этом монахиня тогда же всем сестрам подробно рассказывала, добавляя, что Старец грозил ей жезлом за причиненные ею мне обиды. После этого видения и исцеления упомянутая монахиня прониклась уважением к Старцу о. Амвросию. Помню еще, что, когда я лежала в упомянутой продолжительной болезни, вдруг является мне в тонком сне о. Амвросий и говорит: "Держись, девка!" Подумала я, проснувшись, что Батюшка предупреждает меня от какого - либо великого искушения, что и оправдалось впоследствии. Если меня это искушение не постигло, то только по святым молитвам о. Амвросия. Батюшка тогда еще был жив".

Побывавши в последний раз в Оптиной и у Старца Амвросия и возвратившись в свою Борисовскую пустынь, мать Леонида заболела, и вскоре писала в скит своему родному брату, иеромонаху Иосифу, теперешнему скитоначальнику, что, когда она жаловалась покойному Старцу на свою долговременную болезнь, он сказал ей: "Мы с тобой в болезни еще не достигли 38 лет, подобно Евангельскому расслабленному". Замечательно, что на 38 году своей болезни схимонахиня Леонида скончалась.

Глава 5. Чудеса при Тихвинской иконе Божией Матери

Много чудесных исцелений совершилось при иконе Тихвинской Богородицы, в монастыре даже велась специальная запись ее чудотворений. Расскажем о некоторых из них.

Как только была основана Борисовская обитель, некоторые недоброжелатели из соседней слободы возымели злое намерение сжечь ее. Выбрав наиболее удобное время - глухую полночь, два крестьянина, взяв горючих материалов, прокрались к монастырю и собирались поджечь его с двух сторон. Царица Небесная, однако, не допустила совершиться этому святотатству. Когда зло-умышленники подошли к стене монастыря, то увидели на ней величественного вида женщину в бе-лой одежде, грозившую им. Видение этой Жены навело на них страх, и они поспешили удалиться от обители, поняв, что сама Царица Небесная явилась им, чтобы удержать их от злого умысла. Мучи-мые укорами совести они сами рассказали перед судом о своем святотатственном намерении и о том, как Пресвятая Богородица не допустила их привести это намерение в исполнение.

Одна благочестивая старица, именем Афанасия, имела обязанность возжигать неугасимую лампаду перед чудотворной иконой Богородицы. Однажды она шла из слободы в монастырь и по дороге встретила Девицу необыкновенной красоты и величественного вида. Афанасия, пораженная величием Ее, поклонилась и сказала:

- Откуда идешь, Госпожа?
- Из монастыря, - отвечала Дева.
- А давно ли Ты прибыла в монастырь?
- Я всегда живу там.
- Что же я Тебя не видала? - продолжала спрашивать старица.

Дева ответила:
Ты всегда перед Моей иконой лампаду зажигаешь и свечи ставишь.

Сказав это, она стала невидима. Только тогда старица поняла, что это была не простая женщина, а сама Пресвятая Богородица.

Спустя некоторое время Афанасия опять удостоилась лицезреть Царицу Небесную. Как и в первый раз, она шла по дороге из слободы в монастырь и снова встретила величественного вида женщину.

- Откуда Ты? - спросила старица и услышала в ответ:
- Из монастыря. Я иду навестить больную: она и мать ее усердно просили Меня навестить их.

После этих слов Она стала невидимой. Афанасия, поняв, что это была Божия Матерь, скорая Помощница всех, вопрошающих к ней, отправилась к больной, о которой она знала. То была одна бедная девушка, страдавшая расслаблением тела. Когда Афанасия пришла к ней, то нашла ее совершенно здоровой. При этом девушка рассказала ей о своем ночном видении: ей явился некто и повелел взять Тихвинскую икону Богоматери из Борисовского монастыря. Пробудившись, она стала упрашивать родных исполнить это повеление. Родные согласились на это, икона была принесена, и больная при- ложилась к ней. Затем был отслужен молебен и в тот же момент больная получила исцеление.

В 1801 г. одного больного, страдавшего расслаблением, везли в Киев; по дороге путники остановились в Борисовке для ночлега. Отец и мать больного, сопровождавшие его в поездке, в ту же ночь оба увидели один и тот же сон. Им явилась Дева необыкновенной красоты и величия, и сказала: "Куда вы везете больного? В Киеве у Меня богатый дом, и многие посещают его, а здесь у Меня убогий дом, и редко кто посещает его". Проснувшись, они рассказали друг другу свой сон, и оказалось, что сон у них был одинаков. Они стали расспрашивать хозяина дома, нет ли где по близости какой-нибудь святыни. Хозяин указал им на женский монастырь, где находилась чудотворная Тихвинская икона Божией Матери. Родители больного решили отвезти его в монастырь, что и привели в исполнение. В монастырской церкви по их просьбе был отслужен молебен, и затем расслабленный приложился к чудотворной иконе. Тотчас же он почувствовал, что силы его укрепляются; из храма он вышел уже без пос- торонней помощи совершенно здоровый, прос- лавляя Богородицу за полученное исцеление.

В 1842 г. при Тихвинской иконе в Борисовской обители получил исцеление сын купца из Корочи. Достигши десятилетнего возраста, этот мальчик, однако, не мог ходить. Услышав о чудесах, совершающихся у Тихвинской иконы Богоматери, родители решили отвезти своего сына в Борисовский монастырь к этой иконе. Едва только они дали обет сделать это, как сын их тотчас же получил возможность ходить.

Такова только малая часть чудотворений от Тихвинской иконы Божией Матери в Борисовской обители, напоминающая нам, что Пресвятая Богородица есть наша усердная Заступница и Помощница в предстоянии перед Господом.

Глава 6. Женская обитель и борисовское иконописание

Говоря о влиянии обители на жизнь и занятия жителей слободы Борисовки, необходимо указать и на большой вклад монастыря в развитие местных промыслов и художественной культуры слободчан.

С основанием женской обители граф Б.П.Шереметьев прислал из Петербурга в Борисовку живописца Игнатьева, а потом других живописцев для иконописных работ в возводимых монастырских церквах и обучения местных жителей иконописанию. Дело это в Борисовке привилось и настолько здесь окрепло, что уже в первой четверти XIX столетия борисовские иконы получили широкую известность и имели широкий сбыт за пределами губернии.

Однако после освобождения крестьян от крепостной зависимости условия иконописного промысла стали ухудшаться. В поисках пропитания промыслом занялись те крестьяне, которые следили не за художественным качеством икон, а за их количеством. Это привело к постепенному забвению лучших традиций борисовского икон описания, сокращению числа борисовских мастеров настоящей иконы и быстрому росту числа мастеров-личкунов, в большом количестве производящих грубые иконы для массовой продажи. Личковая икона отличалась от других тем, что на ней живописец изображал только лица и руки, а все остальное закрывалось фольгой. Написание такой иконы не требовало ни особого таланта, ни особого труда, зато приносило крестьянину доход. К 1902 году иконописными работами в Борисовке занималось 442 человека.

Во избежание дальнейшего упадка качества борисовской иконы при содействии председателя Комитета попечительства о русской иконописи графа С.М.Шереметьева 24 июля 1902 г. в сл.Борисовке состоялось открытие учебной иконописной мастерской. Обучение в ней было бесплатное и длилось 4 года, по окончании которых желающие могли остаться для работ при мастерской. Ее открытие позволило привнести в местный иконописный промысел художественную грамотность и культуру. Желающим совершенствовать свое мастерство разрешалось пройти курс иконописания по лучшим образцам Киевского, Новгородского, Московского, Строгановского, Византийского стилей. Одновременно изучались живопись, священная история, богослужение, церковная археология, церковная иконография.

В благодарность за открытие мастерской местным живописцем Ардыковским была написана икона, по постановлению волостного схода предназначенная императору. Эта икона, освященная 25 августа 1902 г. в одной из церквей Борисовки, была поднесена особой депутацией государю при посещении им Курска. Иконописный промысел дал начало в Борисовке и целому ряду других - дощечному (для икон), киотному, позолотному и иконообдельческому. Не оставалась в стороне и Тихвинская обитель - дав импульс зарождению борисовского иконописания, она принимала активное участие в его развитии.

Иконообдельческий промысел, например, также возник в стенах монастыря. Обделка икон в киоты, под фольгу, стеклярус и прочее - всем этим занимались монахини в обители и именно от них это занятие распространилось среди борисовских крестьянок.

Таким образом, можно с уверенностью сказать, что Богородицко-Тихвинская женская обитель явилась родоначальницей целого ряда промыслов и развитие художественной культуры борисовцев вообще (и не только борисовцев - иконописание из Борисовки проникло и закрепилось в слободах Томаровке и Супруновке Белгородского уезда, а иконообдельческий промысел в женском монастыре города Белгорода).

Глава 7. Судьба обители в XIX - XX веках

В конце XIX - начале ХХ века обитель находилась под управлением игумений Дорофеи, Ларисы и Серафимы, в правление которых монастырь продолжал благоуст- раиваться и украшаться.

Игуменья Дорофея (в мире Татьяна Родионовна Снопенцева) происходила из купеческого рода города Моршанска, Тамбовской губернии. В пятнадцать лет она поступила в число сестер Нижегородского Крестовоздвиженского монас- тыря и в возрасте около 55 лет стала игуменьей сей обители. В 1889 г., вследствие неблаго- приятно сложившихся обстоятельств, игуменья Дорофея по прошению была уволена на покой, а в 1895 г. назначена на должность настоятельницы Борисовской Тихвинской женской пустыни. В Борисовской пустыне за шесть с половиной лет она при небольших средствах обновила теплый и холодный храмы, приходившие в ветхость, сделав в них капитальный ремонт (вызолотила все иконостасы, в теплой церкви переделала пол, утвердив балки под ним на каменных столбах, вместо сгнивших деревянных, а в холодной - переделала вновь в алтаре и пол и свод, грозивший рухнуть, причем был переделан и освящен вновь св. престол), затем перестроила вновь гостиный и скотный дворы, сделав и в том и другом вместо соломенной крыши - железную, чем обезопасила монастырь от пожара, произвела и другие менее ценные постройки. Наконец, в 1901 г. матушка решила перестроить больницу и при ней храм; это ценное и капитальное здание она выстроила вчерне, думала весною 1902 г. приступить к отделке его, но 22 декабря 1901 г., после непродолжительной болезни, она скончалась.

Игуменью Дорофею на посту настоятельницы монастыря сменила игуменья Лариса (в мире Олимпиада Бизяева). С семи лет, по смерти своих благочестивых родителей (вольноотпу- щенных графа Шереметева), она жила в Борисовской обители и прожила в ней 70 лет, приняв монашество в 1876 г. Выдающаяся по своим монашеским подвигам и вообще по нравственным и умственным качествам, она два раза была избираема на должность игуменьи этой обители: в первый раз, после ухода на покой игуменьи Поликсении, большинство монашествующих избрали ее своей матерью, но меньшинство желало видеть настоятельницею игуменью Дорофею. Владыка был в затруднении. Из этого затруднения вывела обитель сама Лариса, отказавшись от своей кандидатуры. Прошло шесть лет и назначенная Святейшим Синодом из другой епархии игуменья Дорофея умерла. Опять сестры обратили свои взоры на монахиню Ларису, и она и на этот раз большинством голосов сестер была избрана и 1 января 1902 г. назначена настоятельницею монастыря, а 10 февраля возведена в сан игуменьи. Новая настоятельница заботилась и о религиозно-нравственном состоянии обители, и об ее внешнем благолепии. Так, она отделала больничный храм с келиями для больных и престарелых сестер, на что израсходовала до 20 тыс. рублей; устроила двухэтажный дом для монастырской лавки, дом для старшего священника и прочее. Хотела она еще устроить для обители водопровод, в котором оная очень нуждалась, но смерть не дала ей успеть выполнить этот замысел - 27 июля 1908 г. она была в храме, к вечеру заболела, четыре дня тяжко страдала и за это время два раза приобщалась Тела и Крови Христовых и напутствуема была в жизнь вечную таинством елеосвящения.

Прошло некоторое время, и 16 декабря 1908 г. Преосвященным Иоанникием, Епископом Белгородским, была возведена в сан игуменьи избранная большинством сестер обители монахиня Серафима. За двухсотлетнее существование Борисовского монастыря это был первый случай возведения в сан игуменьи в самой обители, в силу чего это событие при большом стечении народа превратилось в подлинный праздник. Однако настоящее торжество при игуменье Серафиме состоялось по другому поводу.

В 1909 г. по всей Курской губернии праздновался двухсотлетний юбилей Полтавской битвы. Борисовская обитель, как мы знаем, являлась религиозным памятником в честь Полтавской победы. В виду такого исторического значения Борисовской женской пустыни, праздник Полтавской победы, а также предшествующий день храмового праздника в 1909 г. праздновались в ней с особенною торжественностью. К дням торжества в обитель прибыл преосвященнейший Иоанникий, епископ Белгородский. Встреча владыки вечером 21(4) июня была, как и всегда, торжественная. Владыка приветствовал собравшееся борисовское духовенство и сестер обители во главе с игуменьей своим назидательным словом. В течение недельного пребывания владыки в слободе Борисовке было пять архиерейских служений, из которых три в Борисовском монастыре, а два в церквях слободы Борисовки. Во время каждого своего служения владыка назидал собравшуюся паству своим словом. Особенной торжественностью богослужения отличались дни служений владыки 26(9) и 27(10) июня.

Стечение народа в обитель из Борисовки и из окрестных сел было весьма многочисленным. После литургии 26(9) июня был крестный ход вокруг храма с чудотворною иконою Тихвинской Божией Матери. В день 27(10) июня после литургии в храме, полном молящихся, был совершена панихида с возглашением вечной памяти императору Петру I, его сподвижникам и всем воинам, павшим в Полтавском сражении. На литургии в этот день в сказанном слове владыка прояснил значение Полтавской победы в политическом и религиозно-церковном отношении, приглашая благодарить Господа за дарованную победу. При этом он высказал пожелание благополучия и процветания обители.

От имени настоятельницы монастыря игуменьи Серафимы в этот день была послана телеграмма в г. Полтаву на имя Юбилейного комитета по празднованию Полтавской победы следующего содержания: "Борисовская Тихвинская женская пустынь приветствует Полтаву в знаменательный день Полтавской победы; тесно связанная с нею возникновением своим, обитель принимает искреннее участие в духовном торжестве, архиерейским служением вознося Господу Богу горячие молитвы об упокоении Императора Петра I и павших воинов".

К 1917 году Богородицко-Тихвинский монастырь представлял из себя следующее. Обитель имела три храма - Тихвинский, Преображенский и больничный Николаевский. Тихвинский каменный (без колокольни) храм был построен еще в 1826 г. тщанием игумений Августы и Венедикты на средства графа Д.Н. Шереметева и других жертвователей. В нем было два престола - во имя Тихвинской иконы Божией Матери и во имя Св. великомученика Пантелеимона. Преображенский храм был построен в 1862 г. тщанием игуменьи Макарии также на средства графа Д.Н. Шереметева и других жертвователей. Храм был каменный с колокольней и имел два престола - во имя Преображения Господня и во имя трех святителей - Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. Строительство Николаевского больничного храма (как и самой больницы) начала в 1901 г. на монастырские и пожертвованные средства еще игуменья Дорофея, закончила же строительство в 1903 г. игуменья Лариса. Храм находился на втором этаже каменного больничного корпуса, сам же при этом был деревянный и обложен кирпичом. Помимо трех церквей и больничного корпуса в монастыре находились игуменский корпус, пять корпусов для 24-х монахинь, два корпуса для бедных монахинь, две гостиницы, трапезная, просфорная, дом для сторожей, дом с лавкой, школа и множество других построек, в массе своей деревянных.

С установлением в стране "диктатуры пролетариата" жизнь обители существенно поменялась - опека семьи Шереметевых по понятным причинам прекратилась, иконообдельческий промысел усилиями советской власти вымер и монастырь довольно быстро вернулся к бедственному положению, которое влачил до 1800 г. В обители был создан Совет и учреждена комендатура. Дополнительно ко всем лишениям в 1923 г. в монастыре прошло изъятие церковных ценностей: 23 фунта (свыше 9,2 кг) серебряных предметов - две чаши, две дарохранительницы, два креста, сорванные с икон ризы и т.д., множество медных предметов (ризы с икон, тарелки, крест, подсвечники и т.д.), а также ковры, дорожки, покрывала, платки, набедренники и епитрахили, стихари и подризники и проч. Когда с Евангелия не смогли сорвать серебряное покрытие, то его просто унесли из монастыря. Лишившись средств к существованию, монастырь более не мог содержать свою территорию и постройки в образцовом состоянии, что местными органами соввласти опять было использовано для ухудшения его положения - за "антисанитарное состояние помещений, а также дворов, улиц" Президиум Грайворонского уездного исполнительного комитета 22 июня 1923 г. постановил оштрафовать обитель на 5000 рублей.

После всех этих подготовительных мероприятий начался процесс планомерного упразднения монастыря. В августе 1923 г. было организовано Временное управление Монастырского поселка, началась опись монастырского имущества. 22 августа в исполкоме состоялось совещание об использовании имущества обители и было решено просить разрешения Губернского исполкома использовать имущество путем распределения его по детдомам, больницам и клубам, часть же продать на рынке для нужд исполкома (на обмундирование милиции и Красной армии). Уже через три дня комендант Монастырского поселка Шевченко рапортовал о ликвидации Борисовского женского монастыря.

Пока власти увлеченно планировали распределение монастырского имущества, оное имущество чуть все не сгорело - кто-то устроил поджог. По этому поводу исполком решил провести опись ветхих монастырских строений, подлежащих немедленному сносу.

На имущество упраздненного монастыря обращали свои взоры не только исполком, но и другие организации - Правление Грайворон- ского объединения инвалидов ходатайствовало в сентябре о предоставлении им двух ветряных мельниц, принадлежавших бывшему монастырю и проч., но им отказали, ибо к тому времени уже было решено разместить на территории бывшей обители несколько детских домов, объединенных в один и передачи ему большей части имущества. Пока шел слом ветхих монастырских построек, исполком занялся судьбами монахинь, для чего постановил создать комиссию для определения степени нуждаемости каждой монахини и совершенно безродных определить в дом призреваемых, а остальных распустить. В октябре начался процесс размещения детдомов на территории бывшего монастыря - составление штата, подготовка помещений и перевозка детей, 15 октября было постановлено "Все имеющиеся в распоряжении Борисовского Коммунального п./отд. Продукты, земельные угодья, живой и мертвый инвентарь б. Монастырского поселка определить за концентрируемым Детдомом". Последний получил название "Детдом Новый СВЕТ имени КАРЛА ЛИБКНЕХТА". В этот же день была утверждена денежная приходно-расходная отчетность по ликвидации Борисовского женского монастыря.

После войны 1941-45 гг. на месте бывшего монастыря доламывали уже только фундамент монастырских построек, было полностью уничтожено обширное монастырское кладбище, на месте которого посадили фруктовый сад. Сохранился лишь один надгробный камень в виде части ствола дерева, да и то разбитый на две части (по остаткам надписи можно предположить, что он стоял на могиле некоего Клименко Ивана Андреевича, почившего 14 октября 1905 г.). От всех монастырских построек осталось лишь несколько зданий, которые теперь принадлежат школе-интернату, потомку того самого детдома. В Борисовском краеведческом музее ныне хранятся: приписываемая собственности монастыря старинная Библия (хотя доказательств тому не имеется); рукописная книжечка одной из монахинь с описанием ее сна на библейские сюжеты, расписанием некоторых праздников и молитвенным правилом; имеется множество фото- и литографий обители, две ее картины и, собственно, все. В храме Архистратига Михаила поселка Борисовка хранится Тихвинская икона Божией Матери, по преданию и являющаяся главной святыней монастыря.

Глава 8. Примечание, словарь, список литературы

Примечание.

По предположению авторов, в монастыре находилось три иконы Тихвинской Богородицы:

- Копия с той иконы, что охранила Б.П. Шереметева в битве, подаренная им же. Об этой иконе в начале ХХ века писал Златоверховников, и именно ее он называл главною святынею обители.

- Сама эта икона, появившаяся в обители в 1799 г.

- Икона, привезенная в обитель отцом Леонидом (в схиме Львом).

История находившихся в монастыре икон требует дальнейшего изучения. В настоящее время в храме Архистратига Михаила поселка Борисовки находится Тихвинская икона Божией Матери, по преданию являвшаяся фамильной драгоценностью семьи Шереметевых.

Словарь.

Аналой - высокий, с покатым верхом столик, на который кладутся богослужебные книги, иконы.

Гонта - особый вид доски для покрытия крыш, деревянная "черепица".

Киот - застекленный ящик или шкафчик для икон.

Клирос - место для певчих в церкви на возвышении перед алтарем.

Комора - кладовая.

Консистория - учреждение при архиерее для управления епархией.

Кошт - содержание, расход, издержка.

Ктитор - церковный староста.

Левада - сырой лиственный лес из ольхи, вербы, вяза в пойме реки.

Литография - способ печати изображения, при котором оное отпечатывается на бумаге с камня.

Панихида - церковная служба по умершему.

Псалтырь - книга Св. Писания употребляемая на богослужениях.

Риза - металлический оклад на иконе, оставляющий открытыми только лики и руки образа.

Св. Синод - высший орган по делам Русской Церкви России при царях, начиная с Петра I.

Список - копия.

Схима - торжественная клятва (обет) монаха соблюдать особо строгие аскетические правила духовной жизни.

Использованная литература.

  1. "Белгородская энциклопедия. Страницы истории отечества, Русской Православной Церкви, культуры, ратных и трудовых подвигов белгородцев". Белгород, 1999. С 147.
  2. "Курские епархиальные ведомости" за 15.01.1873 г.
  3. Богоматерь: Полное иллюстрированное описание Ее земной жизни и посвященных Ее имени чудотворных икон. Спб. Кн. изд. П.П. Сойкина. Под ред. Поселянина Е.
  4. Государственный архив Белгородской области (ГАБО), ф. Р-428, оп. 1, д. 87, лл. 21-105. Материалы по изъятию церковных ценностей в Грайворонском уезде.
  5. ГАБО, ф. Р-428, оп.1, д. 61, лл. 161-270. Журналы заседаний Президиума грайворонского исполнительного комитета.
  6. ГАБО, фонд Ф-129, опись 1, дело 2, листы 2-3. Клировые ведомости 2-го благочиннического округа Грай-воронского уезда Курской губернии.
  7. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Июнь. Издательство Свято-Введенского монастыря Оптиной пустыни. 1995г.
  8. Житие преподобного Амвросия старца Оптинского всея России чудотворца. Издательство Свято-Введенского монастыря Оптиной пустыни. 1997г.
  9. Златоверховников Н.И. Памятники старины и новаго времени и другия достопримечательности Курской губернии, Курск,- 1902.
  10. Историческая справка о Богородицко-Тихвинском женском монастыре Борисовки, подготовленная научным сотрудником Борисовского краеведческого музея Н. Лопиным (хранится там же).
  11. Историческое описание Борисовской Тихвинской пустыни (хранится в Борисовском краеведческом музее, существует предположение, что данное описание есть ксерокопия книги "Богородицкий Тихвинский монастырь Курской губерни"., М., 1914 г.).
  12. Каплинский И. Памяти игуменьи Ларисы Борисовской обители // Курские епархиальные ведомости, 1908 г.(№41).
  13. Краткие сведения о монастырях на территории нынешней Белгородской области с конца ХVI века. Подготовлено научным сотрудником Белгородского Государственного историко-краеведческого музея Козлюк С.В., Белгород, - 1999 г.
  14. Лебедев А.С. Белгородские архиереи и среда их архипастырской деятельности. Харьков,-1902.
  15. Лопин Н. Тихвинская пустынь. Борисовка, Призыв, 1994. 27 апреля.
  16. Лухинский Г. Торжество в Борисовской обители // Курские епархиальные ведомости, 1909 г. (№1)., Празднование 200-летия Полтавской победы в Курской епархии // Курские епархиальные едомости, 1909 г.(№27).
  17. Охрименко И.Г. Очерки истории Борисовского района. (на правах рукописи), Т.2.
  18. Православные русские обители. Издательство Сойкина П.П. Санкт-Петербург, - 1910 г.
  19. Пузанов В. Некролог [настоятельнице Борисовской обители игуменье Дорофеи] // Курские епархиальные ведомости, 1902 г. (№4).